Жил-был маленький пятнистый иглобрюх. Не оригинальное начало, но что поделать. Он жил. Правильно было бы конечно представить его иначе, к примеру, по имени. Но имени у него никакого не было. Или его никто не знал. Но скорее всего не было. Да бросьте, вы и сами знаете - на морском дне не принято давать имена. Вряд ли хоть кто-то задумывался на морском дне о том, что им нужны имена. 
Так вот, жил наш иглобрюх, поживал, и без всякого имени было ему хорошо. Вёл он жизнь вольную и плавать мог долго и далеко. Так уж повезло ему с цветом. Большие и хищные рыбы его не замечали, и он давно никого не боялся. Маленькие моллюски его тоже не замечали, а значит и еды было вдоволь. 
Нередко встречал наш иглобрюх и других рыбок. Самых причудливых и необычных. В том числе, конечно, и других иглобрюхов. Может быть это были его браться и сёстры. Представьте, хорошая бы получилась сказка. Можно было бы рассказать, как общались они икринками и как играли мальками. Но только не правда это. Не знал наш маленький иглобрюх, те самые это его "братья" или какие-то другие. Плавают рыбки и славно. Иногда даже весело. Не то чтобы весело, но раз плавают, значит всё в порядке - жизнь идёт своим чередом. 
Хотя вот черёд-то и был нарушен. Стал замечать наш маленький иглобрюх, что другие рыбки куда-то пропали. Стали сторониться его рыбки-девочки. А рыбки-мальчики перестали резвиться и весело гонять по морскому дну зазевавшихся моллюсков. Ну перестали и перестали, что за ними следить, если, к примеру, мимо проплывает огромная медуза. Проплыви над ней, и заметишь, как причудливо искажается песок на дне. А если заплыть под неё и поглядеть наверх, туда откуда приходит свет… Кстати, откуда он приходит? Ну да неважно. Так вот если проплыть под ней, то свет становится немножко ярче. Несколько раз маленький иглобрюх смотрел сквозь медузу на других рыбок. Они сквозь медузу казались шире, толще, как-то кривее, что ли. Можно даже было сказать смешнее, но маленький иглобрюх не умел смеяться, даже разглядывая других рыбок сквозь медузу. 
Кстати о других рыбках. Пока наш иглобрюх плавал за медузой и любовался миром сквозь неё, поведение мальчиков-иглобрюхов поменялось. Они стали плавать по дну, крутились и иногда начинали поднимать плавниками песок со дна, наблюдая, как он оседает. 
"Что толку смотреть на песок. Он весь одинаковый". Примерно так, наверное, подумал наш маленький иглобрюх. И тут же наткнулся на огромную голотурию. Это было удивительное существо. Оно причудливо переливалось самыми удивительными цветами. Фиолетовые хохолки перетекали с бежевые впадины, то тут, то там встречались чёрные, как морская бездна, точки. Само тело её не было чем-то постоянным. Наверное, наш иглобрюх с удовольствием посчитал бы все шипы на голотурии, но считать он не умел и вряд ли догадывался вообще о том, что так можно делать. Но ему и без этого было очень интересно. 
Между тем, поведение мальчиков-иглобрюхов продолжало меняться. Они всё чаще поднимали плавниками песчаную взвесь, поворачиваясь то одной, то другой стороной к течению. Результатом их суеты стали какие-то нелепые холмики, которые они придирчиво оглядывали и, снова зарываясь в песок, старались изменить. Как? Для чего? Об этом наш маленький иглобрюх не знал. 
Возможно, стоило постараться понять, отчего все вдруг взялись поднимать песчаные "бури" и насыпать какие-то холмы. Но в этот момент наш маленький иглобрюх наткнулся на актинию. Он каким-то образом знал, что трогать её не надо. Но он и не хотел трогать её. Он любовался причудливой игрой её щупалец. Его восхищала ненавязчивая лёгкость, с которой актиния пленит менее удачливых обитателей моря. Он любовался игрой красок, грацией. Наверное, наш иглобрюх мог бы сравнить движения актинии с балетом. Но он не подозревал о том, что такое балет. 
Некоторое время спустя он отвлёкся и, оглядевшись вокруг, увидел, что такое знакомое дно изменилось. Те самые неопрятные холмики, которые появились благодаря мальчикам-иглобрюхам, выросли, расширились и, можно было бы сказать, стали походить на старые разрушенные лабиринты, если бы конечно иглобрюхи знали, что такое лабиринт. Сами же мальчики-иглобрюхи продолжали свои странные действия. Они то поднимали огромные тучи песка, размахивая боковыми плавниками, то, часто помахивая хвостом, направляли по течению лёгкую песчаную взвесь. Стали появляться рядом и иглобрюхи-девочки. Но как-то опасливо плавали вдалеке и смотрели на "стены и лабиринты". 
Наш маленький иглобрюх удивился и решил поискать, остались ли прежние места. Он долго плавал, то тут, то там натыкаясь на лабиринты и усердных своих сородичей, пока не оказался наконец на краю огромной впадины. Свет лишь немного освещал её, но чем дальше, тем более непроглядной становилась впадина. Тем более интригующей. Наверняка, там, в глубине, множество удивительных тайн и неизвестных, но беззаботных обитателей, не желающих строить какие-то лабиринты, а просто живущих. Но всё же песчаная равнина за спиной привычна, а бездна - пугающе незнакома. 
Маленький иглобрюх развернулся. Может стоит понять, чего ради так странно ведут себя некогда безработные соплеменники. Или… Он снова повернулся к впадине. И снова передумал. 
Лабиринты между тем были достроены. Между ними сновали иглобрюхи-девочки, придирчиво оценивая результаты кропотливого труда. А сами новоявленные зодчие бережно поправляли небольшие огрехи, не забывая призывно смотреть на проплывающих мимо девочек-иглобрюхов. Кажется, они возлагали на свои творения какие-то особые надежды. 
"И всё это ради внимания?" - подумалось маленькому иглобрюху. "Ради внимания тех, кто ещё недавно плавал и резвился рядом с нами?". Не веря самому себе, он плавал от лабиринта к лабиринту и всё больше отчаивался. Зачем? Чего ради? В мире есть такие удивительные вещи. Та же актиния! Она же прекрасна! А как необычно меняет мир мезуза! Бесконечно можно любоваться причудливой голотурией. Не говоря уже о манящей тьме впадины и её неизведанных секретов! 
В этот момент, наш маленький иглобрюх поймал себя на том, что он отчаянно машет плавниками и сзади него появился небольшой песчаный холмик. "Как!!!" - подумалось иглобрюху. "И я тоже???". В ужасе он заметил, что две девочки-иглобрюшки издали присматриваются к едва обозначившимся "дюнам". 
"Никогда!" - решил он и с отчаянной решимостью рванул как можно дальше от своего неосознанного "творения". "Этот мир слишком хорош, чтобы спрятаться от него в песчаных стенах лабиринта!". Эта неожиданная, удивительно сложная мысль овладела маленьким иглобрюхом. Он нёсся вперёд и вскоре достиг края впадины. На секунду он замешкался. Перед глазами пробежали родные песчаные пейзажи и увлекательные погони за маленькими моллюсками. Но после… вспомнились ему и изуродованные лабиринтами равнины и чванливые, оценивающие взгляды девочек-иглобрюхов. И представились ему сокрытые тьмой тайны и сокровища, хранимые впадиной. И маленький иглобрюх, решительно взмахнув плавниками, направился вниз.